Originally posted by at Как сын свинопаса Империю посрамил

Никогда особенно не интересовался ни творчеством Тараса Шевченко, ни его биографией. Но внезапно наткнулся на новую публикацию “Спутника и погрома”, краткое содержание которой – “ахаха, сын свинопаса, ахаха, получил свободу от барина, ахаха, и все хохлы такие”. Публикация, надо заметить, характерна не столько своей малограмотностью (переврали множество фактов), сколько интерпретацией и своеобразием моральных ценностей, которые проповедует автор (“Почему не пополз царю служить, наплевав на свой народ? Озолотился бы! Дурак!”). Пройдемся по пунктам:

1. Родился крепостным, вместо начального образования работал пастухом, прислуживал дьячку. Но крепостным талантливым, умеющим рисовать – и проклятый русский кровавый помещик в рамках угнетения Шевченко послал его на обучение в Петербург.

Начну с того, что это подхихикивание над крестьянским происхождением уже весьма характерно. Если человек сумел проявить свои таланты в такой неблагодатной среде -это, напротив, повод для уважения и восхищения. С тем же успехом можно хихикать, скажем, над Генрихом Шлиманом,который, работая юнгой и мелким клерком, сумел выучить шесть языков. Можно также обратить внимание на схожесть “иронических оборотов” с теми, что так любят советские патриоты гоблинского разлива: “проклятый кровавый помещик” и “проклятый кровавый Сталин” – есть что-то общее, не находите?

Первая фактическая ошибка – помещик (по описанию Брюллова “самая крупная свинья в торжковских туфлях”) не отправлял его учиться в Санкт-Петербург, а просто таскал с собой, отдавая на обучение местным художнкам (сначала в Вильне, затем в Санкт-Петербурге). Было ли это благодеянием? Отнюдь, желание иметь “дворового портретиста” вполне нормально для дворянства того времени (художники стоят денег, а семейные портреты – вещь насущная). К тому же, обученный ремеслу раб стоит дороже, нежели простой пастух. И, как выяснилось,помещик не прогадал с инвестициями, выручив впоследствии за Шевченко ну очень много денег.

2. Там Шевченко познакомился с культурной элитой Империи – Венециановым, Брюлловым, Жуковским. Члены Императорской Академии Художеств, заметив талантливого юношу, решили выкупить его у помещика – но помещик, также оценив талант Шевченко, запросил за него небывалую сумму. В итоге цвет цвета Империи скинулся и заплатил безумные 2500 рублей за свободу талантливого украинского мальчика, устроив его учиться в Императорскую Академию Художеств.
.
Вторая фактическая ошибка (то ли просто грубая манипуляция) – звучит так, будто весь цвет Империи вдруг собрался и, оценив талант юноши, скинулся на его выкуп. На самом деле, Брюллов и Жуковский устроили лотерею, в которой разыграли картину Брюллова, а на вырученные деньги выкупили Шевченко. Таким образом, судьба Шевченко интересовала лишь совсем небольшой круг художников, все остальные же скинулись не на Шевченко, а на лотерейные билеты. Почувствуйте разницу.

Далее, отметим очевидный факт: на дворе середина 19-го века, индустриальная революция, подъем науки и культуры, в Великобритании и США гудят паровозы и заводы, Чарльз Дарвин уже вернулся из своего знаменитого кругосветного путешествия, а в “прогрессивной Российской Империи” талантливого живописца, как осла или барана, выкупают у какого-то сельского жлоба, ничем не примечательного, кроме своего происхождения. Причем культурная элита Империи – Брюллов и Жуковский – ничего не может поделать с этими “вековыми устоями”, вынуждена собирать деньги, продавая лотерейные билетики с рук. Весь блеск и вся нищета Российской Империи в этой простой истории.

3. Талантливый украинский мальчик не подкачал – первым делом вступил в подпольное общество и стал писать порнографические поэмы про Императора и Императрицу. Общество накрыли и арестовали, поэмы изъяли и отправили Николаю I лично, читая о себе, Николай хохотал, но когда дошел до украинской порнографии про Императрицу, то хохотать перестал и рассвирипел: "Ее-то за что?".

Здесь мы подходим к самому интересному моральному вопросу, о котором я говорил в начале. Что должен был делать талантливый украинский мальчик, после того как добрые дяди выкупили его из рабства – развлекать аристократических жлобов фельетонами и портретиками, ползать на брюхе, наслаждаясь попутно светской жизнью столицы? Многие так и делали. Не удивлюсь, если именно так поступит автор текста, если ему, наконец-то, отсыпят денег из кремлевской кассы. Но Тарас Шевченко был сделан из другого теста – он НЕ ЗАБЫЛ. Не забыл своего крепостного прошлого, а также того, что более трети населения Империи еще находилось в рабстве.

“Подпольное общество” – это Кирилло-Мефодиевское братство, основанное небезызвестным Н. Костомаровым. Общество выступало за создание федерации славянских народов, в которой сильная федеральная власть сочеталась бы с широкими правами субьектов входящих в федерацию. Законодательная власть принадлежала бы двухпалатному парламенту, а исполнительная – президенту. За упразднение крепостного права и сословных привилегий. То есть, за превращение тогдашней феодальной России в нечто максимально близкое к США – “федерацию славянских штатов”. Можно сказать, это был один из первых российских национально-демократических проектов. Конечно, он никак не мог быть реализон, вполне можно пофантазировать о том, что это была бы за прекрасная страна.

Братство не планировало никаких  насильственных действий, а занималось сугубо тем, что сейчас назвали бы “разговорами на кухне”. Тем не менее, после доноса, Братство было разгромлено, большинство его членов оказалось в тюрьме или в ссылке.

Отдельно следует сказать о “порнографии”. Под “порнографией”, видимо, подразумевается поэма Шевченко “Сон” (что избыточно говорит о манере подачи информации данным автором). Почитать можно здесь – http://litopys.org.ua/shevchenko/shev128.htm

Если кто-то обнаружит там порнографию – я готов выслать автору пасквиля большую пиццу на пышном тесте, со своими извинениями в придачу. Хотя понятно, конечно, что он не читал – не к лицу блюстителю высокой имперской культуры разбирать “собачью мову”. Приведу несколько переведенных отрывков:

Опомнитесь!
Все на семь миру
И царята, и старчата
Адамовы дети.

Гляди, – в этом рае, что ты покидаешь,
Сермягу в заплатах с калеки снимают.
Со шкурой снимают, потому что нечем обуть
Княжат малолетних, а он распинают Вдову за подушные,
А сына куют, единого сына, единственного ребенка,
Единую надежду! В войско отдаю! Ибо его, видите, немного!
А вон под забором опухший ребенок, голодный ее мрет,
А мать пшеницу на барщине жнет.

Вот уж действительно – текст, в котором говорится о равенстве людей и осуждается крепостное право – форменная порнография для тогдашней рабовладельческой Империи! Ведь вся европейская философия твердившая о равенстве людей перед законом и Богом – от Вольтера до Локка – благополучно прошла мимо нашей азиатской окраины. И считалась не более, чем крамолой великодушным царем Николаем, которого за великодушие русский народ прозвал “Палкин”.

4. В итоге мальчика отправили служить солдатом в Оренбургский край (ср. с судьбой Мандельштама, написавшего обличительное стихотворение про Сталина), откуда мальчик начал писать жалобные письма в Петербург, "Милый дедушка, забери меня отсюдова".

Можно только пофантазировать какие жалобные письма писал бы автор, отправь его сейчас за оппозиционную публицистику служить куда-нибудь близ города Сызрань (“хамил Его Президентскому Высочеству!”). Особенно в свете того, что Шевченко с дества был привычен к суровой крестьянской жизни, а автор, наверняка, вырос в тепличных условиях. Однако он умалчивает, что сослали Шевченко не просто так, а в придачу с запретом на какую-либо творческую деятельность – ни писать, ни рисовать. Доходило до абсурда: во время экспедиции к Аральскому морю, Шевченко рисовал виды побережья и изображения туземцев. Прознав об этом, царь-сапог выписал выговоры его начальству, а самого Шевченко сослал еще дальше. Все, что было написано им в годы “службы” появилось благодаря попустительству местного начальства, проявлявшего большую адекватность, нежели император-самодур.

5. Вернувшись из ссылки, Шевченко продолжил вести дневник на русском, затем начал сильно пить и составлять в пьяном угаре учебник украинского, но не успел его завершить и умер от вызванной постоянным пьянством водянки.

Стоит добавить, что царь-сапог так и не простил Шевченко свои обиды – из ссылки Шевченко вернули в 1857-ом, уже после смерти Николая. После чего получил звание академика. Что касается водянки – вопрос сложный. “Водянок” бывает довольно много, и только одна из них является следствием цирроза печени, который может быть вызван алкоголизмом. Поспешный диагноз врачей конца 19го века можно поставить под сомнение. С другой стороны – поиск утешения в выпивке вряд ли можно поставить ему в вину, учитывая сложную судьбу.

В итоге, судьба Шевченко – это показатель сущности Российской Империи, лакмусовая бумажка, которая демонстрирует, что под слоем европейских мундиров, бантов и бальных платьев скрывалась обычная азиатская деспотия, которая выглядела пугалом в глазах просвещенной Европы того времени. Талантливый художник, который полжизни потратил на чтобы выбраться из унизительного и дикого сельского рабства, не забыл о судьбе своего народа. Он не боролся против власти с оружием в руках, не плел заговоров, а просто писал о том, чтобы уже было интеллектуальным мейнстримом Европы того времени – о равноправии людей, о порочности рабства и сословных привилегий. За что был сослан и лишен главного в своей жизни – лишен творчества. Что, конечно, не было “мягким приговором”, а было довольно жестоким и изощренным издевательством, длившимся долгих десять лет.

Программа Кирилло-Мефодиевского браства – это национальный и демократический проект, один из многих, что были растоптаны феодальной вертикалью власти. Причем проект, авторы которого стремились построить свободное будущее не против русских, а ВМЕСТЕ с русскими (и другими славянскими народами).

Для современного украинского национализма Шевченко – это, в первую очередь, пример того, “что ОНИ сделали с нашим лучшим человеком”. И украинский национализм, несомненно, прав в своем отрицании не только советского, но и имперского периода истории России. Ведь советское рабство и советская борьба с инакомыслием отличались от имперских только степенью жестокости, а никак не сутью.



completely free counter

Advertisements